четверг, 27 сентября 2012 г.

«Так говорил Заратустра», Фридрих Ницше

В небольшой статье в 2000 знаков (без пробелов) очень сложно говорить о книге, о которой написаны тома исследований самыми просвещёнными людьми прошлого и позапрошлого веков. И все же, я постараюсь изложить своё представление о ней, придерживаясь общей «парадигмы» этого блога – говорить «просто о сложном».

Книгу можно охарактеризовать как «ницшевскую Библию» и все её 4 части состоят из небольших глав, излагающих те или иные нравственные сентенции «учения о Сверхчеловеке». Книга вышла в свет в 1885 году в количестве 40 экземпляров, предназначенных для узкого круга знакомых. Речь шла, по мнению автора, о чересчур личных и интимных аллюзиях, именно поэтому «книга для всех и ни для каждого» подразумевала «только для моих друзей, но не для опубликования».     

Предыстория книги отмечена мистическими «видениями» о «вечном возвращении» (в книге упоминается «кольцо»), и, затем, образ самого Заратустры. Удивительно и то, что чистое время, затраченное на написание первых трёх частей, не превышало месяца, т.е. 10 дней на каждую часть. Этот «небывало катастрофический и гипертрофированно эсхатологический темп переживаний» предопределил самосознание Ницше, как человека рока. Его отношение к этой книге было столь велико, что всё своё творчество он поделил на «до» и «после» неё.

Ницше обнажил свою душу до такой степени, что это граничит с безумством эксперимента, поставленного над собой, «не над своею плотью, но над душой». Он, как педантичный исследователь, положил её под электронный микроскоп, и наблюдал её поведение в различных «физико-химических средах», поминутно фиксируя все это в «регистрационный журнал». А итог в высшей степени трагичен: такого эксперимента не выдерживает никакая плоть. Болезнь Ницше – результат невиданного и жестокого самоиспытания (т.е. страстного желания не только понять, но воссоздать мир и себя, исходя из своего собственного волнения. Ницше, как видно, был жесток не только к “ближним” но и к себе, делая ставку на себя “дальнего”. И опять-таки глубоко прав Н.Бердяев, поставивший такой диагноз: болезнь Ницше - духовного порядка.

В книге имеются два основных посыла: (а) весьма емкая ницшевская фраза “Бог умер” и (б) «сверхчеловек».

Первый из них Мартин Хайдеггер охарактеризовал как “страшную” фразу. И весь ужас её ещё не до конца ясен. Хайдеггер отмечает, что она гораздо более худшее, чем “если бы кто-то, отрекаясь от Бога и подло ненавидя Его, говорил – Бога нет”. Еще как-то можно предположить, что Бог сам по себе ушел от нас, из “своего живого наличного присутствия”. “Но вот что Бог убит, притом людьми, - вот что немыслимо”. Но, по Хайдеггеру, именно это и делали люди в Европе в течение трёх с половиной веков. Они «стёрли Небосвод» рациональным субъектом, человек и его ego cogito (я мыслю) везде находили только себя, и “все это ради собственной удостоверяющейся уверенности” в полном господстве над миром.

Влияние учения Ницше о сверхчеловеке было столь велико, что простое перечисление только российских выдающихся имен, которые обобщали, развивали, да и просто вдохновлялись этим учением, заняло бы не одну страницу. Оно возникло как продукт страстной борьбы с господствовавшими вокруг него в обществе пошлыми взглядами и морализмом, и раскрывалось это учение всецело под влиянием чувства антагонизма к окружающей среде. И это чувство было столь велико, что хлёстко било по всем устоявшимся представлениям общества и вызывало гневный протест, он говорил, что «Добродетель – это значит сидеть смирно в болоте» или «Нищих надо бы совсем уничтожить!». 

Ключевым моментом в книге было понятие «великий полдень». «Великий полдень, это когда человек стоит на половине пути между животным и сверхчеловеком и празднует свой путь к западу, как высшую свою надежду, потому что это путь к новому утру». И, по иронии судьбы, именно в полдень 25 августа 1900 года Фридрих Ницше и скончался.

В книге Фридриха Ницше трудно найти какую-либо логику повествования, а использование старинных слов и завуалированность высказываний создаёт значительную трудность в чтении. Тем не менее, благодаря работе переводчика Ю. М. Антоновского, перевод которого считается наиболее основательным, а также дополнительным пояснениям редактора К. А. Свасьяна, очень многое становиться более понятным. К тому же книга обладает неким, трудно объяснимым магнетизмом, заставляет внимательно вчитываться в каждую строчку, просматривать другие источники, книга очищает душу, а взгляд на окружающий мир меняется, поскольку смотришь на него уже через другие линзы.

Комментариев нет:

Отправить комментарий